Как по Салтыкову-Щедрину, только на современный лад и польский мотив. Отзыв о фильме «Лицо»

Несколько дней назад на российские экраны вышел фильм, получивший гран-при на Берлинском кинофестивале. Должно думать, что фильм «Лицо» очень зацепил жюри, а теперь внимания удостоилась и наша публика. Скажем сразу: фильм для тех, кто умеет и хочет думать. Остальных просим не тратить время и деньги.

Самобытная картина польского режиссера Малгожаты Шумовской, известной по огромному количеству провокационных фильмов (тут и «Анархист» с Ларсом Фон Триером, и «Во имя...», и «Тело), рассказывает о деревенском фрике.

Его зовут Яцек, он очень любит рок, свою собаку и — больше всего — свою девушку. И он мечтает уехать из своего красивого захолустья «куда-нибудь заграницу». Мечты — мечтами, а пока что он трудится над возведением самой высокой статуи Спасителя в мире — местные иерархи очень хотят, чтобы она превосходила в размерах ту, которая стоит в Рио-де-Жанейро. В результате несчастного случая на стройплощадке Яцека сильно обезображивает, и ему, впервые в Польше, в срочном порядке делают трансплантацию лица. После долгого лечения в стенах клиники Яцек, наконец, выходит в свет — под вспышки камер репортеров, — вызывая у всех, кто его знал, испуг и отвращение. У любимой девушки, у коллег и даже у собственной матери.

Но если вы подумали, что фильм — очередная, уже слегка поднадоевшая картина о самоопределении в обществе и внутренних переживаниях, — то вы ошибаетесь. Вопреки всеобщим ожиданиям Малгожата Шумовска делает фокус не на том, как Яцек ведет себя в обществе, а на том, как общество ведет себя с Яцеком. За 91 минуту фильма мы видим на лицах окружающих отвращение, непонимание, сожаление, а в поступках — алчность, ненависть, и, возможно, тоску по прошлому. После роковой минуты фильм постепенно превращается в тонкую притчу, почти сказку. В ней, тем не менее, остается много смешного, например, безумная сцена с обрядом экзорцизма, который организует мать Яцека, считающая, что в ее доме поселился демон. 

Сам фильм основан на реальных событиях, произошедших в Польше в относительно недавнем прошлом. В городе Свебодзин действительно построили самую высокую скульптуру Иисуса, а первая в Европе операция по полной трансплантации лица была успешно проведена в одной из польских клиник. Однако эти два события вместе переплетаются лишь в фильме — то, что мы видим на экране, не более чем удачная работа режиссера.

Яцек. Веселый, добродушный Яцек. Он ездит по селам на маленькой машинке (аналоге нашей «Окушки») под тяжелый хэви-металл, показывает всем свою голую задницу и плюет на общественное мнение. Кто-то считает его забавным, кто-то крестится при виде такого вот явления, а кто-то бежит за машиной с криками «Анархист! Анархист!». Но никто Яцека не понимает. Никто — кроме его сестры, которая всячески поддерживает брата в его стремлении уехать из страны.

Образ безобразного снаружи и прекрасного внутри романтического героя имеет богатую историю: от Квазимодо из романа Гюго до протагониста «Человека-слона» Дэвида Линча. На протяжении всего фильма (и под конец — особенно) не покидает ощущение, что Яцек — это такое своеобразное олицетворение Иисуса на польской земле. Ведь, несмотря на трагедию и потерю почти всех близких, он умудряется сохранить доброту к окружающим и оптимизм.

На фоне главного героя все остальные персонажи кажутся мелочными, алчными и до жути смешными. Они готовы потратить миллионы на возведение каменной статуи, чтобы показать остальным, что они больше всех любят бога, но пожалеют даже копейку на то, чтобы помочь ближнему. Который бы без раздумий помог им. Бесплатно. Его собственная девушка (или все же невеста?) отворачивается от него и прикладывает все усилия для поддержания репутации «разгульной девицы» (но порядочно ходит на службы и исповедуется, потому что так надо). Его мать участвует в телепередаче, представляя публике образ горюющей матери, потерявший сына, и желает избавиться от человека, «который больше уже не сын». Его семья, едва похоронив главу семейства, прямо на могиле начинает дележку земли — и дело доходит до драки.

Вдобавок ко всему, на протяжении всего фильма не покидает ощущение, что не в польской глубинке живут все эти люди, а у нас, в русской деревне. Здесь нужно передать привет Салтыкову-Щедрину. Под поверхностью реалистической драмы скрывается несколько слоев. Первые кадры рождественской распродажи раскрывают фильм как ядовитую сатиру на пуританское польское общество. А дальше — больше: главный герой, воплощение радости жизни, существует в окружении людей, до смешного подверженных предрассудкам и слепо покорных католической церкви и представляющему ее в городке священнику – человеку втайне порочному. Скептическое отношение создателей фильма к религии очевидно, но оно не составляет сути фильма и передано через целый ряд эпизодов со всевозможными ритуалами: от рождественской мессы до комических исповедей у зарешеченной дверцы.

Не только сюжетом, но и манерой съемки поражает «Лицо» - края широкоэкранного кадра уведены в расфокус. Иногда случается так, что даже внутри одного плана камера может поочередно выбрать сразу несколько объектов съемки. По словам самой Шумовской, такой прием специально был использован, чтобы дать зрителю прочувствовать, как мир видит сам Яцек, уже перенесший операцию. Впрочем, операция была произведена где-то ближе к середине фильма, а такая манера съемки длится с самого начала.

Пожалуй, самое главное в фильме Малгожаты Шумовской — утверждение того, что жажду свободы ничто не способно уничтожить. Что бы там не происходило в жизни, этого не отнять. Возможно, потому что есть «Металлика», хэви-металл, потому что можно быть полупьяным в полдень, а, возможно, это все возраст. Ведь 25 — это свобода, стирание границ и молодость. Это когда ты можешь пережить все.

Автор: Мария Трапезникова

Фото: Kinopoisk

А также читайте рецензии на другие фильмы: