10 книг, которые захватывают с первой фразы

К счастью, чтение сейчас становится всё более популярным. Только одни готовы постепенно погружаться в книгу, а других надо зацепить с первой страницы, потому что только в этом случае они обратят на неё внимание.  Поэтому некоторые писатели овладели искусством удивлять с первой фразы.

Рубен Давид Гонсалес Гальего — «Белое на черном» 

«Я — герой. Быть героем легко. Если у тебя нет рук или ног — ты герой или покойник. Если у тебя нет родителей — надейся на свои руки и ноги. И будь героем. Если у тебя нет ни рук, ни ног, а ты к тому же ухитрился появиться на свет сиротой, — все. Ты обречен быть героем до конца своих дней. Или сдохнуть. Я герой. У меня просто нет другого выхода.» 

Русский писатель, живущий в Мадриде, Рубен Давид Гонсалес Гальего, внук генерального секретаря Коммунистической партии Испании, в полной мере ощутил на своем личном опыте значение слов «коммунистическая мораль». Об этом опыте его блистательный литературный дебют - автобиографический роман в рассказах «Белое на черном», ставший сенсацией уже в журнальной публикации. 

Борис Виан — «Пена дней» 

«Колен заканчивал свой туалет. Выйдя из ванны, он завернулся в широкую махровую простыню, оставив обнаженными только ноги да торс. Он взял со стеклянной полочки пульверизатор и оросил летучим ароматным маслом свои светлые волосы. Янтарный гребень разделил его шелковистую шевелюру на тонкие оранжевые пряди, напоминающие борозды, которые вилкой прокладывает веселый пахарь на блюдце с абрикосовым конфитюром. Отложив гребень, Колен вооружился щипчиками для ногтей и косо подстриг края своих матовых век, чтобы придать взгляду таинственность. Ему часто приходилось это делать — веки быстро отрастали.» 

Борис Виан писал прозу и стихи, работал журналистом, писал сценарии и снимался в кино (полтора десятка фильмов, к слову сказать), пел и сочинял песни (всего их около четырех сотен). Редкий случай, когда интеллектуальная проза оказывается еще и смешной, но именно таков главный роман Бориса Виана «Пена дней». Чего стоят только шпильки в адрес идола французского авангарда Жана-Поля Сартра! Напечатанная первый раз шестьдесят с лишним лет назад, «Пена дней» и в начале XXI века выходит во всем мире миллионными тиражами. Неслучайно Ф.Бегбедер поставил этот роман в первую десятку своего литературного хит-парада.

Эрленд Лу — «Мулей» 

МЫ ПАДАЕМ. 
ЛЮБЛЮ ТЕБЯ. 
ДЕЛАЙ ЧТО ТЕБЕ ХОЧЕТСЯ. 
ПАПА 
(SMS-сообщение, посланное с борта самолета в Центральной Африке в апреле 2005) 

Родители восемнадцатилетней Юлии погибли — разбились в самолете над Африкой, успев послать ей прощальный SMS. Теперь она живет одна в большом доме в престижном районе Осло, руководит польским кафельщиком-гастарбайтером Кшиштофом, участвует в любительской постановке театра Христианской гимназии, катается с подругой на лошадях и мечтает покончить с собой. После первой неудачной попытки норвежская столица оказывается ей тесна — и вот Юлия отправляется странствовать по миру. Не переставая вести дневник, начатый по совету ее психотерапевта, она увидит Брюссель и Бангкок, Париж и Канары, Лондон и Мадрид и, наконец, сядет за штурвал самолета. 

Альбер Камю — «Посторонний» 

«Сегодня умерла мама. Может, вчера, точно не знаю». 

Повесть Альбера Камю «Посторонний» не просто развивает принципы экзистенциальной «подрывной прозы», заложенные некогда еще Гессе в романе «Степной волк», но и доводит эти принципы до своеобразного логического предела. «Антиницшеанство» писателя, опосредованное и отстраненное, здесь, как ни странно, очень четко перекликается именно с ницшеанством, — и тем более оригинальным литературно-философским памятником культуры экзистенциализма была и остается повесть «Посторонний».

Патрик Зюскинд — «Парфюмер» 

«В восемнадцатом столетии во Франции жил человек, принадлежавший к самым гениальным и самым отвратительным фигурам этой эпохи, столь богатой гениальными и отвратительными фигурами. О нем и пойдет речь. Его звали Жан-Батист Гренуй, и если это имя, в отличие от других гениальных чудовищ вроде де Сада, Сен-Жюста, Фуше, Банапарта и т.д., ныне предано забвению, то отнюдь не потому, что Гренуй уступал знаменитым исчадиям тьмы в высокомерии, презрении к людям, аморальности, короче, в безбожии, но потому, что его гениальность и его феноменальное тщеславие ограничивалось сферой, не оставляющей следов в истории, — летучим царством запахов.» 

Парфюмер Зюскинда был издан в Швейцарии в 1985 году, переведен на десятки языков и занял прочное место среди мировых бестселлеров. Это загадочная история, романтический детектив еще долго будет будоражить, притягивать и интриговать читателей и критику. Судьба романа уникальна. За прошедшие годы он переведен на 33 языка, вышел в свет более чем миллионным тиражом, став настольной книгой читателей в Германии, Англии, Франции, Италии, США, а теперь уже и в России. Более восьми лет, точнее, 439 недель роман держался в списке бестселлеров. И сегодня победное шествие Жан-Батиста Гренуя — великолепного всепобеждающего монстра — продолжается.

Владимир Набоков — «Лолита» 

«Лолита, свет моей жизни, огонь моих чресел. Грех мой, душа моя. Ло-ли-та: кончик языка совершает путь в три шажка вниз по небу, что бы на третьем толкнуться о зубы. Ло. Ли. Та.» 

Известнейший роман Набокова, который привел автора к всемирной славе. В основе сюжета лежит довольно пикантная тема. Главный герой романа в юном возрасте расстался с возлюбленной и теперь уже будучи зрелым мужчиной не может найти покоя в отношениях с женщинами его возраста, его постоянно тянет к совсем молоденьким девушкам. Поселившись в небольшом городке, он знакомится с тридцатипятилетней вдовой, воспитывающей двенадцати летнюю дочь. Главный герой влюбляется в девочку и тайно надеется сблизится с ней. В скором времени у него появляется такая возможность.

За счет своей неординарности данное произведение покорило не только ценителей литературы, но и послужило сюжетом для многих произведений искусства, в частности, “Лолита” была несколько раз экранизирована.

Габриэль Гарсиа Маркес — «Любовь во время чумы» 

«Так было всегда: запах горького миндаля наводил на мысль о несчастной любви. Доктор Урбино почувствовал его сразу, едва вошел в дом, еще тонувший во мраке, куда его срочно вызвали по неотложному делу, которое для него уже много лет назад перестало быть неотложным. Беженец с Антильских островов Херемия де Сент-Амур, инвалид войны, детский фотограф и самый покладистый партнер доктора по шахматам, покончил с бурею жизненных воспоминаний при помощи паров цианида золота.» 

История любви, побеждающей все - время и пространство, жизненные невзгоды и даже несовершенство человеческой души. Смуглая красавица Фермина отвергла юношескую любовь друга детства Фьорентино Ариса и предпочла стать супругой доктора Хувеналя Урбино - ученого, мечтающего избавить испанские колонии от их смертоносного бича - чумы. Но Фьорентино не теряет надежды. Он ждет - ждет и любит. И неистовая сила его любви лишь крепнет с годами. Такая любовь достойна восхищения. О ней слагают песни и легенды. Страсть - как смысл жизни. Верность - как суть самого бытия.

Сергей Довлатов — «Чемодан» 

«В ОВИРе эта сука мне и говорит: 
- Каждому отъезжающему полагается три чемодана. Такова установленная норма. Есть специальное распоряжение министерства.» 

Сергей Довлатов как писатель сложился в Ленинграде, но успех к нему пришел в Америке, где он жил с 1979 года. Его художественная мысль при видимой парадоксальности, обоснованной жизненным опытом, проста и благородна: рассказать, как странно живут люди – то печально смеясь, то смешно печалясь. В его книгах нет праведников, потому что нет в них и злодеев. Писатель знает: и рай, и ад – внутри нас самих. Верил Довлатов в одно – в «улыбку разума». Эта достойная, сдержанная позиция принесла Сергею Довлатову в конце второго тысячелетия широкую известность. Его проза инсценирована, экранизирована, изучается в школе и вузах, переведена на основные европейские и японский языки.

Сергей Довлатов говорил, что похожим ему хочется быть только на Чехова. Что ж, оставаясь самим собой, больше, чем кто-нибудь другой из его литературного поколения, он похож сегодня на русского классика.

Александр Солженицын — «Раковый корпус» 

«Раковый корпус носил и номер тринадцать. Павел Николаевич Русанов никогда не был и не мог быть суеверен, но что-то опустилось в нём, когда в направлении ему написали: «тринадцатый корпус». Вот уж ума не хватило назвать тринадцатым какой-нибудь протезный или кишечный.» 

Александр Исаевич Солженицын - русский писатель, лауреат Нобелевской премии. Его произведения повлияли на изменение общественного сознания во всем мире и принесли писателю международную славу. Повесть «Раковый корпус», одно из центральных произведений автора, была впервые опубликована в 1968 году за рубежом. Впоследствии переведена практически на все европейские языки. На родине «Раковый корпус» был напечатан в 1990 году. Повесть, основанная на личном опыте автора, большинство персонажей которой списаны с натуры, стала одним из самых читаемых произведений. 

Иэн Макьюэн — «Цементный сад» 

«Я не убивал своего отца. И все же порой мне кажется, что я подтолкнул его к гибели.»

Иэн Макьюэн - один из авторов «правящего триумвирата» современной британской прозы (наряду с Джулианом Барнсом и Мартином Эмисом), получивший Букера за роман «Амстердам». «Цементный сад» - его дебютная книга, своего рода переходное звено от «Повелителя мух» Уильяма Голдинга к «Стране приливов» Митча Каллина. Здесь по-американски кинематографично Макьюэн предлагает свою версию того, что может случиться с детьми, если их оставить одних без присмотра. Навсегда.

Думаете, что детство - самый безоблачный период жизни? Прочтите эту книгу. 

Источник: Литмир

Просто ничего не делай: философия у-вэй 

Научные сериалы, которые повысят уровень вашей эрудиции

10 книг о науке, написанные с юмором